avdotijperz (avdotijperz) wrote in dostalo,
avdotijperz
avdotijperz
dostalo

Category:

Для всех, кто по наивности полагает, что советское руководство не знало о планах нацистов

Статья советского историка Е.Тарле в журнале "Историк-Коммунист" 1938 года.

"ВОСТОЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО" И ФАШИСТСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА

I

В настоящей краткой заметке я хочу обратить внимание советского читателя на ту центральную, все собою определяющую роль, которую в политическом мышлении современного германского фашизма играет "порыв на восток", то есть мечта, или, лучше, сказать, неподвижная идея - о захвате территорий, лежащих к востоку от Германии, - и в связи с этим я отмечу, как эта идея одухотворяет целую наукообразную дисциплину, с таким жаром культивируемую теперь в Германии, то есть пресловутую "геополитику" в том виде, как ее подают читателям и преподают студентам.

Эту связь решительно необходимо отметить: идеологию врага следует знать как можно отчетливее.

Один из наиболее литературных или, как предпочитает о них выражаться Генрих Манн, "наименее безграмотных", гитлеровских публицистов, Эрих Цех-Иохберг, в своей книге "Германская история"1 , вышедшей в сентябре 1933 г., вполне точно и правильно выразил истинное отношение свое и своих хозяев к истории: "...пишите не историю просто, и не историю политики, - а политику истории". Они и пишут так "историю", чтобы она давала необходимые справки к очередным политическим вопросам и вместе с тем чтобы она сама "делала политику", аргументировала в пользу непосредственных действий, затеваемых нынешними германскими правителями.

"Если вам нравится чужая провинция и вы имеете достаточно силы, занимайте ее немедленно: как только вы это сделаете, вы всегда найдете достаточное количество юристов, которые докажут, что вы имели все права на занятую территорию". Такова была одна из любимых мыслей Фридриха II.

Историки и "геополитики" в гитлеровской Германии с большим успехом заменяют, а во многом и превосходят юристов Фридриха, тем более что масштабы и апетиты в XX столетии - не чета фридриховским, и любой из юристов, которые в свое время мгновенно доказывали "исторические права" прусского короля на Силезию, все-таки несколько затруднился бы доказать прусские "исторические права" на Украину и Урал.

Да это и не требуется. Гитлер давно уже, задолго до своего прихода к власти, выставил совершенно определенный и категорически формулированный тезис, основной тезис не только желательной, но, по его убеждению, единственно правильной внешней политики германского народа в настоящем и предвидимом будущем.

Настоящая статья написана проф. Тарле для антифашистского сборника, подготовляемого к изданию Институтом истории Академии наук СССР.

1 Czech Erich Jochberg "Deutsche Geschichte". Leipzig. 1933.

стр. 89
Вся германская историография последних лет в той или иной степени отразила в себе этот тезис. И нет ни малейшей надежды понять эту историографию, эту "политику истории", если мы не усвоим себе вполне ясно, в чем состоит этот тезис и каковы его идеологические корни.

Дело идет о "приобретении европейского Востока", не более и не менее. Это факт общеизвестный. К сожаление, не все отдают себе отчет в том, какое всеопределяющее значение он имеет для всего политического мышления современной Германии.

"Предисторию" планов и установок Гитлера и гитлеровских "историков", геополитиков и просто политиков о "приобретении восточного пространства" (der Ostraum) следует начинать издалека.

"Отец германского протекционизма", знаменитый Фридрих Лист (покончивший самоубийством в 1846 г.) первый из немецких экономистов обратил внимание на то, что Германии удобнее, легче, безопаснее искать рынков сырья и сбыта, а также земли для колонизации не за морем, - но на Балканском и Малоазийском Востоке, то есть на суше, не прерывающейся от Германии до Персидского залива ничем, никакой "водяной преградой" ("морская река" Босфор в счет не идет, конечно). Создание объединенной Германской империи в 1871 г., последовавший вскоре тесный экономический и военно-политический союз с Францем-Иосифом, который всенародно объявил себя "часовым у палатки Гогенцоллернов", усиленное внедрение германского капитала в Турцию - все это дало стародавней идее Фридриха Листа новое содержание и чрезвычайно конкретный характер. Через шестьдесят лет после смерти Фридриха Листа его мысль была подхвачена и подробно развита Науманом (в его нашумевшей книге о "Срединной Европе") и его последователями.

А когда родившаяся 8 апреля 1904 г. франко-английская Антанта превратилась 27 августа 1907 г. в "Тройственное согласие" путем включения в Антанту еще Российской империи, то мечты о "Срединной Европе" породили в кругах германского теоретического и практического империализма совершенно определенное, четко обозначившееся разногласие. В самом деле. После заключения англорусского пакта, в августе 1907 г., после свидания короля Эдуарда VII с царем в Ревеле, весной 1908 г., в Германии укрепляется мысль, что Англия с опозданием в 55 лет решила ответить на предложения, сделанные в 1852 г. Николаем Павловичем лорду Сеймуру, - предложения, сводившиеся к разделу турецких владений между Англией и Россией. Тогда Англия ответила на это предложение Крымской войной, теперь наследники королевы Виктории и лорда Пальмерстона - король Эдуард VII и его министры - ответили полным согласием. Таково было ходячее противопоставление, усердно повторявшееся в германской империалистской публицистике накануне мировой войны.

Раздел Турции, значит, стал лишь вопросом времени, как утверждали Рорбах, Ревентлов и др. Факты не замедлили подтвердить это опасение. Разрушение Оттоманской империи, говорили они, по сигналу Антанты, уже началось в 1911 г. нападением Италии на Триполитанию, продолжалось нападением союза всех балканских держав на Македонию, на Албанию, на подступы к Константинополю в 1912 - 1913 гг. С указанной, германской точки зрения было ясно, что из трех стран Антанты от раздела Турции выиграют больше всего Англия и Россия, но вовсе не Франция, вложившая также огромные фонды в Турцию, и что Франция довольно холодно относится к идее этого

стр. 90
раздела. Но еще яснее было и то, что уж, конечно, не Франция будет помогать Германии в чем бы то ни было против России и Англии. Что же Германии делать? Спасать Турцию? Но для этого нужно круто перестроить всю свою политику, отказаться от мечтаний о великих заморских колониях. Бросить Турцию на произвол судьбы и изо всех сил продолжать строительство флота и погоню за африканскими и островными колониями? Сил на то и другое хватить не могло. Нужно было выбирать. И вот тут-то в военной и общей литературе вильгельмовской Германии поднялась полемика, которой тогда же было дано ходячее название: "Мольтке против Мэхэна" (Moltke gegen Mahan).

Поясним это, на первый взгляд, непонятное обозначение.

Дело в том, что еще в 1893 г, вышло первое (обработанное и полное) издание двухтомной книги американского военно-морского историка Мэхэна под названием "Влияние морской силы на французскую революцию и империю"1 . Эта книга произвела уже в момент своего появления чрезвычайно сильное впечатление. Она много раз переиздавалась и с каждым новым изданием приобретала все более и более злободневный интерес именно для Германии.

Пресса адмирала фон Тирпица и основанный им "Флотский союз" широко пользовались Мэхэном для пропаганды необходимости спешной постройки первоклассного флота. Основная мысль книги Мэхэна заключается в том, что если Англии удалось в конце концов одолеть Наполеона, то исключительно потому, что у Англии был флот а у Наполеона после Трафальгарской битвы, 21 октября 1805 г., флота не было и выстроить новый ему не удалось.

Весьма понятно, что Мэхэн мог стать одним из идеологических вдохновителей тирпицевской пропаганды в пользу флота. Но что же должен был обозначать этот новый лозунг: "Мольтке против Мэхэна", или, переводя на более понятный язык, "Мольтке против Тирпица"? Этот лозунг и давал точное выражение тому раздвоению мысли, которое возникло среди германских империалистов примерно между 1901 и 1914 гг. и которое не окончилось даже и теперь, хотя Гитлер и гитлеровцы полагают, что спор, по крайней мере, чисто теоретический, по этому вопросу окончен.

Раздвоение мысли заключалось в следующем. Одни (во главе с Тирпицем и Бюловым, а потом Бетман-Гольвегом) продолжали всецело держаться за Мэхэна: нужно строить большой флот, чтобы не повторить ошибки Наполеона в его борьбе с Англией. Другие, представленные в рейхстаге частью консерваторов, считавшие себя наследниками заветов Бисмарка, заявляли, что с Англией ссориться незачем, что все равно она не даст никогда перегнать себя в судостроении и что заводить заморские колонии и трудно и не имеет ни малейшего смысла: все равно связь этих новых владений с метрополией будет подобна тоненькой ниточке, которую британский флот перережет в любой момент, по своему желанию. Нужно поэтому все те огромные суммы, которые тратятся на бесполезный флот, обратить на усиление армии, нужно, подкрепив и увеличив таким путем свои сухопутные силы, еще теснее соединиться с Австрией, установить свой политический и военный контроль над Балканским полуостровом, реорганизовать турецкую армию, - в конечном счете, если понадобится, вооруженной рукой отбить Россию, когда она будет покушаться на уничтожение Турецкой империи. Так сделал бы старый Мольтке, говорили приверженцы этого взгляда, старый фельд-

1 Mahan, A. T. "The Influence of Seapower upon the French Revolution and Empire". London. 1893.

стр. 91
маршал, который подобно Бисмарку и в противоположность Вильгельму II считал, что будущее Германии не "на воде", но на суше и только на суше.

Мэхэн прав насчет Наполеона, говорили приверженцы этого взгляда, но почему? Потому что Наполеон воевал одновременно против континента и против Англии, "против суши и против моря", но к Германии, если она не повторит этой ошибки Наполеона, теория Мэхэна неприменима. Австрия, "Средняя Европа", Малая Азия - сплошная "суша", и от Гамбурга до Багдада можно проехать и провезти товары, ни разу не встретившись с англичанами и забыв о существовании британского флота. "Армия, а не флот, Мольтке, а не Мэхэн, европейский и ближнеазиатский Восток, а не заморские колонии!" - таков был лозунг части германских империалистов уже накануне мировой войны.

К величайшему сожалению Гитлера, высказанному им в книге "Моя борьба", когда в начале XX столетия стала дилемма: "сохранение германской нации - или сохранение всеми мерами мира", - то германская дипломатия предпочла второе.

Читатель спросит: как же она "предпочла" сохранение мира, когда налицо документы за июль и август 1914 г., не говоря уже о более ранних? Гитлера это ничуть не смущает: Германия, по его мнению, конечно, неповинна в войне! На нее напали! Ее обманули! Ее окружили! и т. д.

Вся вереница этих навязших в зубах лживых разглагольствований имеет для автора "Моей борьбы" значение самой непреложной истины.

Глазам не веришь, знакомясь с этой сплошной, вполне сознательной ложью о германском разгроме 1918 года. Победа Германии совсем уже была якобы в руках, - но вот, марксистско-еврейский заговор, боявшийся этой победы, все испортил, разложил "непобедимую" армию и привел к версальскому позору. Вся эта наглая фантасмагория преподносится в обычных для книги "Моя борьба" пошло-сантиментальных и театрально-гневных тонах. У человека, имеющего хотя бы минимально развитый эстетический вкус, прямо с души воротит от чтения этих страниц. Все дело было в том, что "император Вильгельм II протянул руку примирения вождям марксизма, не понимая, что у мошенников нет чести. В то время как они еще держали императорскую руку в своей, они искали уже другой рукой кинжал"1 .

Первые успехи германского оружия во время мировой войны, хотя и прерывавшиеся уже тогда весьма чувствительными поражениями (первая Марна, занятие Львова русскими войсками и т. п.), весьма окрылили германскую крупную и среднюю буржуазию и собственническое крестьянство, и 20 мая 1915 г. канцлеру Бетман-Гольвегу была подана знаменитая записка "шести хозяйственных объединений" (центральным союзом германских промышленников, промышленным союзом, германо-имперским союзом среднего сословия, союзом сельских хозяев, германским крестьянским союзом, правлением христианских крестьянских союзов).

В этой записке требовались и обширные аннексии на Западе, за счет Бельгии и Франции, и колонии, и обширнейшие присоединения земель Российской империи. Имелось в виду не только оторвать от России наиболее хлебородные области, но и установить протекто-

1 "Mein Kampf". I, S. 204 - 220.

стр. 92
рат (!!) над немецкими колонистами на юге России и по Волге: "...установить связь бесправных германских крестьян в России с германским имперским хозяйством и (этим) значительно повысить численность пригодного к обороне населения".

Tags: история
Subscribe
promo dostalo january 21, 13:01 155
Buy for 200 tokens
«Красота спасет мир!» - одна из самых знаменитых цитат Фёдора Достоевского. Однако, кто бы мог подумать, что красота, а точнее обнаженная девушка, реально может спасти мир. Ну, не мир, а страну. Думаю, многие уже видели пост о том, что американская модель Кейлен Уорд собрала…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment